Мракобесы против Маркса

b_1b748ca281a8f6a018bd8c9857c3770fТо, с какой злобой идеологи буржуазии продолжают клеветать на коммунизм, говорит об одном – они чувствуют, что коммунизм представляет для них угрозу. И чем крупнее фигура коммунистического деятеля – тем больше угрозы они видят в ней для себя, для своего идеологического и материального господства. И тем сильнее ненавидят, тем неугомонней клевещут и тем озлобленней изобретают самую чудовищную ложь, чтобы очернить личность коммуниста.

Неудивительно, что особую ненависть у буржуазии вызывает личность основоположника научного коммунизма, Карла Маркса. Многие буржуазные идеологи не могут слышать его имени без скрежета зубов. Наиболее злобствующие и исступлённые из них готовы вообще провозгласить его первопричиной всех зол, антихристом, представителем ада, который имел одну-единственную цель – уничтожить род человеческий – и с этой целью и создал своё пагубное учение.

Эти господа заготовили для обывательского употребления огромное множество клеветнических измышлений. Они отличаются по содержанию, но одинаковы в своей глупости и подлости.

Даже такой факт, например, что жена Маркса была дворянкой, клеветники используют, чтобы заявить – Маркс был корыстен, больше всего любил деньги и потому женился на дворянке. И бесполезно объяснять то, что и так ясно, – что человек, стремящийся к житейскому благополучию, для которого важнее всего деньги и богатство, никогда не пойдёт путем революционера. Ибо на этом пути не найти ни покоя, ни богатства. На этом пути человека ждут нужда и лишения, скитания и тревоги, гонения властей и вражда и отчуждение обывательской толпы.

И всё это Маркс испытал в полной мере. Достаточно вспомнить, что во имя своего дела ему пришлось в молодом возрасте покинуть родину, расстаться с близкими и всю жизнь прожить на чужбине. При этом прусское правительство не оставляло его в покое и преследовало даже на территории чужой страны. По требованию этого правительства в 1845 году Маркс был выслан из Франции. Он переехал в Бельгию, но прусское правительство и там не хотело отстать от него – оно потребовало от бельгийского правительства выдать ему Маркса. Спасся он лишь тем, что отказался от прусского подданства, согласился стать человеком без гражданства и безо всяких прав. Только так, отрезав себе обратный путь на родину и лишившись надежды на возвращение, он смог избавиться от цепких рук прусской власти.

Из Бельгии он был выслан позже, когда принял участие в революционных событиях, начавшихся в Брюсселе в феврале 1848 года. Высланный из Бельгии, Маркс переехал в Париж, где к тому времени революция была в разгаре. Вскоре революция, начавшаяся и в Германии, призвала Маркса на родину. Он поселился в Кёльне и издавал революционную газету («Новую Рейнскую газету»). После победы контрреволюции он был отдан под суд, а затем – выслан из страны (май 1849 года). Из Германии Маркс поехал во Францию, а в июне 1849 года был выслан и оттуда – после того, как принял участие в народной демонстрации, расстрелянной силами победившей контрреволюции. Итого, Маркса высылали четыре раза: из Франции, из Бельгии, из Германии и ещё раз из Франции.

В эмиграции семью Маркса душила жестокая нужда. Ему приходилось отдавать вещи в ломбард и занимать у знакомых. Жена вымаливала у лавочников продукты в кредит. Бывали такие периоды, когда они попросту голодали. Во время наиболее жестокой нужды, первые годы в Лондоне, несколько детей Маркса умерло.

Нужда убила бы Маркса, и спасала его лишь самоотверженная помощь Энгельса. Но Энгельс не мог помогать неограниченно. Он был зависим от отца. Того, что он по возможности давал Марксу, хватало лишь на то, чтобы не голодать.

Так жил человек, который, по уверениям клеветников, «больше всего любил деньги».

Такой путь Маркс выбрал сознательно. При своём уме, способностях и образовании он бы с лёгкостью мог достичь вершин общественного положения, если бы только захотел. Перед ним была открыта адвокатура, научная карьера, государственная служба. Блестящий публицист, Маркс вполне мог бы поставить свое перо на службу власть имущим, заработать известность, деньги и высокое общественное положение. Среди его родных были состоятельные люди. У его отца, Генриха Маркса, были влиятельные друзья, занимавшие высокие должности при королевском дворе. Они были готовы оказать молодому Марксу протекцию для успешной карьеры. Несомненно, этому помог бы и блеск жены-аристократки и связи её семьи.

Вместо всего этого Маркс выбирает дорогу революционера: скитания на чужбине, вечные преследования властей, вечный риск очередной высылки, нужду и опасности. И при этом – постоянный, подрывающий силы и здоровье напряжённый труд. Бессонные ночи ради поиска истины, ради создания новой научной теории, которая должна вооружить революционный класс и очертить его путь к созданию нового общества.

Попытка представить корыстным человека, который пожертвовал своему делу всё, что для обывателя составляет смысл жизни, – это, конечно, низость. Но у буржуазных адептов есть в запасе и кое-что похлеще. Они додумались до того, чтобы Карла Маркса, создателя материалистической диалектики, – объявить … сатанистом!

Вот тут, например, с подобной версией выступает деятель, который, судя по его интонациям и манере говорить, относится к служителям РПЦ. Он доказывает, что Маркс был сатанистом и поклонялся дьяволу.

Какие же основания объявить Маркса сатанистом? О! Очень веские!

Маркс в юности верил в христианского бога, а впоследствии, видите ли, «стал странно антирелигиозен». Ну, а отсюда, по мнению мракобеса, следует: Маркс не просто перестал верить в бога, а стал поклоняться сатане!

В подкрепление этой версии мракобес приводит юношеские стихи Маркса, где он, в духе модного тогда байронизма, использовал демонические и богоборческие мотивы.

Аргументы, что и говорить, убийственные. Это, конечно, ужасно «странно» – что юноша, рождённый в религиозной семье и с детства получивший религиозное воспитание, – сперва верил в христианского бога, а потом, поступив в университет и общаясь со свободомыслящими учёными, накопив жизненного опыта и познакомившись с прогрессивными идеями философов-материалистов, стал в конце концов атеистом.

Расскажем немного подробнее о том, как шло внутреннее развитие Маркса, чтобы показать, что в нём как раз не было ничего «странного», а всё, наоборот, вполне естественно и закономерно.

Отец Маркса был еврей, принявший протестантство. В детстве Маркса воспитывали в духе протестантизма. Поэтому ничего удивительного нет в том, что он в детстве и юношестве верил в христианские догматы. Позже, в Боннском университете, он познакомился с людьми самых разных философских убеждений. С воодушевлением изучал древнегреческих философов-материалистов, в частности, Эпикура. Перейдя в Берлинский университет, вступил в Докторский клуб – сообщество молодых ученых-вольнодумцев, поклонников Гегеля. Здесь опять-таки царила полная свобода мысли и кипело обилие самых смелых и неожиданных идей.

В это время Маркс уже был слишком взрослым и просвещённым, чтобы верить в христианские сказки. Но материалистом он тогда ещё не был. Он с головой ушел в философию Гегеля и был в то время по своим взглядам идеалистом-гегельянцем.

Окончательно его материалистические взгляды сформировались позже, примерно в 1842-1843 гг., когда он познакомился с только что вышедшими трудами Людвига Фейербаха. Об этом пишет Энгельс, который тоже окончательно сформировался как материалист, познакомившись с книгами Фейербаха:

«Нужно было испытать освободительное действие этих книг… Мы все стали фейербахианцами»[1].

Выработке у Маркса материалистического сознания очень способствовал и личный опыт, накопленный им в период с 1841 по 1843 год. В этот короткий срок Маркс получил несколько суровых и очень содержательных уроков жизни. Во-первых, он лично столкнулся с произволом реакционного прусского правительства. Из Боннского университета был изгнан за вольномыслие его близкий друг, профессор Бруно Бауэр, под влиянием которого он стал изучать Гегеля. До этого Маркс собирался стать приват-доцентом в Боннском университете. Но после изгнания Бруно Бауэра он, следуя своим принципам, отказался от этих планов. Положение университетского преподавателя с завязанным ртом его не прельщало. «Какой толк в кафедре, с которой нельзя ничего сказать?» – говорил Маркс.

Вскоре публицистический талант Маркса обратил на себя внимание рейнских либеральных буржуа, акционеров упомянутой уже оппозиционной «Рейнской газеты». Ему было предложено стать главным редактором. Маркс принял предложение. Работа в газете вплотную столкнула его с реальностью, окунула в гущу политических страстей. Она стала поводом задуматься о том, как в действительности устроено общество, какие силы в нём действуют и управляют им. Именно работая в «Рейнской газете», он впервые близко увидел положение бедных и трудящихся, увидел отношение к ним богатых и государства, которое принадлежит богатым и служит им орудием для угнетения бедных.

Маркс написал несколько статей о положении мозельских виноделов, разоряемых новыми таможенными законами – «Оправдание мозельского корреспондента» , 1-20 января 1843 г.[2], и о новом законе, принятом парламентом Рейнской области – ландтагом. Это был «Закон о лесных кражах». Он был принят всецело в интересах лесовладельцев. Он давал право лесовладельцам получать с крестьян, вынесших из леса хворост, мох или траву – штрафы в возмещение убытков, либо принуждать их к отработкам.

Размер убытков определял сам лесовладелец, срок принудительных работ – он же. Чтобы обвинить крестьянина в краже, достаточно было найти у него в чулане хворост. Достаточно было свидетельства единственного человека – лесничего, который находился на службе у лесовладельца. Маркс присутствовал на многих делах о лесных кражах, и ни одно из этих многочисленных дел не было решено в пользу крестьян. Закон неукоснительно всегда и при любых обстоятельствах вставал на сторону лесовладельца, на сторону сильного, на сторону богатого.

Наблюдая и размышляя над этим, Маркс пришел к выводу, что закон – это не что иное, как право сильного, захватное право имущего класса, его воля, его привилегии, которые имущий класс, пользуясь своим господством, провозглашает законом. Государство же – прислужник имущего класса, а «все органы государства становятся ушами, глазами, руками, ногами…», посредством которых интересимущих классов «…подслушивает, высматривает, оценивает, охраняет, хватает»[3].

Так Маркс подошёл к пониманию классовой природы государства.

В это же время семья его невесты, Женни фон Вестфален, попыталась разорвать помолвку, имея в виду найти для своей дочери более знатного жениха с дворянским титулом. Любовь Женни к Карлу и твёрдость, с которой она пресекала все разговоры о более удачной партии, сделали это невозможным. Но для Маркса был повод ещё сильнее возненавидеть предрассудки сословного общества, остро почувствовать их унизительность и нелепость и осознать необходимость разрушения общества, построенного на сословных предрассудках.

И, наконец, ещё один урок – обстоятельства, которые вынудили Маркса уйти из «Рейнской газеты». Революционное и демократическое направление газеты под его редакторством становилось всё более определённым и уже давно привлекало внимание прусского правительства. Наконец, после опубликования статей о лесных кражах и о мозельских виноградарях сам прусский король Фридрих решил, что дальнейшее существование такой крамольной газеты недопустимо. Владельцам газеты было поставлено условие – если за два месяца (в своем роде испытательный срок) они не изменят направление газеты, если не откажутся от дерзких нападок на имущий класс и на государство, то она будет закрыта. Хозяева газеты, либеральные буржуа, не захотели портить отношений с правительством и согласились на эти условия. Однако Маркс не видел смысла в оппозиционной газете, которая по приказу власти послушно отказывается от всякой серьёзной критики и соглашается быть оппозиционной лишь по названию. Он отказался от поста главного редактора и покинул газету.

Этот случай показал Марксу, чего на самом деле стоят «революционность» буржуазии и её забота о бедных и обездоленных. От одного более строгого окрика прусского короля она отказалась и от того, и от другого.

Как мы видим, за короткое время Маркс получил богатый жизненный опыт. И на этот раз повод к размышлениям ему давали не философские книги, а факты окружающей действительности: нужда и бесправие неимущих тружеников, алчность и всесилие имущих, чьим интересам подчинена вся общественная жизнь, сословное чванство аристократов, беспринципность буржуазных политиков.

Всё это стало хорошей школой реализма, освободило Маркса от идеалистических иллюзий и подготовило почву для восприятия им материалистической философии. Последним толчком в этом направлении стали книги Людвига Фейербаха, решительно порвавшего с идеализмом Гегеля и провозгласившего материализм.

Итак – эволюция Маркса шла от детской веры в христианские догматы к свободомыслию и гегелевскому идеализму во времена студенчества и затем, после накопления жизненного опыта и знакомства с философией Фейербаха, от гегельянства к материализму. Ничего необычного и из ряда вон выходящего, как мы видим, здесь нет. Всё вполне объяснимо и естественно. И более того – в то время именно таким путём шло большинство мыслящих людей.

Однако мракобес, рассказывая об этом, стремится создать впечатление, что в самом факте отказа Маркса от христианских верований уже заключается некий загадочный и зловещий смысл.

Недомолвками, намёками и многозначительной интонацией он всячески нагнетает таинственность. Хотя он и не говорит об этом прямо, но исподволь пытается внушить, что произошло нечто страшное и ужасное, в результате чего Маркс утратил веру в христианские догматы… Да что же такое произошло, господа мракобесы? Скажите, наконец! Уж не явился ли к Марксу сам сатана собственной персоной?

Если да, то так и скажите – да, к Марксу приходил сатана. Но мракобес всё-таки понимает, что если он заявит такое на полном серьёзе, то просто станет смешным. Поэтому он ничего не говорит прямо, но исподволь внушает, что именно нечто подобное имело место.

Это типичный и подлый метод буржуазной пропаганды – воздействовать не на логику, а на подсознание. Не говорить прямо, а внушать желаемое намёками, недомолвками, фальшивой многозначительностью. Словом – пользуясь приемами шаманов и гадалок, напуская туману и одурачивая.

При этом, как было сказано выше, главным козырем своего «доказательства» мракобесы сделали юношеские стихи Маркса.

Они не понимают или делают вид, что не понимают, – что объявлять Карла Маркса, гениального философа, учёного, сыгравшего мировую роль в истории человечества, объявлять личность такого масштаба сатанистом на основании стихов, написанных им в восемнадцать лет, – во-первых, глупо, во-вторых, подло, а в третьих, есть признак бессилия – такие обвинения делаются, когда нет другого способа очернить человека.

Мракобес, о котором идет рёчь, усердно цитирует строки юношеской поэмы Маркса «Олонем». Герой этой поэмы говорит о своём одиночестве, проклинает род человеческий и грозит ему мучениями и гибелью. Ну, а на основании этого делается вывод – Маркс был сатанистом!

Наш мракобес словно начисто забыл, что вся библия, а особенно ветхий завет – наполнены проклятиями либо всему роду человеческому, либо отдельным городам и народам, и угрозами стереть их с лица земли, истребить до седьмого колена, испепелить, сокрушить их кости, сделать их плоть пищею псов, наслать полчища ядовитых гадов, поразить моровой язвой, чумой, проказой, обречь на вечные муки в геенне, где четвертуют, колесуют и варят живьём.

Так что, следуя логике нашего мракобеса, – нет более сатанинской книги, чем библия, и нет больших сатанистов, чем те, кто руководствуется ею.

Цитируя строки из юношеских стихов Маркса, всячески нагнетая таинственное и зловещее впечатление, нажимая на его «демонизм», мракобес, конечно ни слова не говорит о том, что в то время многие писали стихи в таком же духе, как молодой Маркс, что это было литературной модой тех лет.

Время, когда юноша Маркс увлекался стихами, совпало с расцветом байронизма. Двадцатые, тридцатые и сороковые годы девятнадцатого века – весь этот период европейская литература находилась под обаянием байроновского гения. Байрон был «властителем дум» писателей и поэтов всех европейских стран. Ему подражали, кто осознанно, кто бессознательно, великие и малые таланты, настоящие поэты и бездарные графоманы.

Они использовали байроновские мотивы и выводили в своих стихах, поэмах и повестях героев в духе байроновских персонажей. «Байронический» герой, как правило, – мрачен, одинок, одержим кипучими страстями, стремится к свободе, не понят и отвержен обществом и сам, в свою очередь, отвергает и презирает людей и восстаёт против общественных предрассудков.

Байронизм сделал популярным героя-богоборца, демонического героя. Он противопоставляет себя богу, бросает ему вызов, объявляет себя его врагом. Именно демонический герой, герой-богоборец или даже сам сатана (люцифер, денница, демон) стал главным героем многих байронических стихов, поэм, повестей и романов.

Значило ли это, что все эти поэты и писатели были сатанистами? Нет, конечно.

Демонические и богоборческие мотивы в поэзии и прозе были выражением протестных общественных настроений, бунта против существующих общественных порядков, выражением политического радикализма и отражением борьбы прогрессивной по тому времени буржуазии с остатками феодализма, господствующей идеологией которого была религия.

Бунтуя и протестуя против царящего в обществе зла и несправедливости, поэты в стихах приходили к призывали к борьбе против того, кто, по их понятиям, был повинен в этом зле, – против христианского бога. Если бог всемогущ и при этом допускает произвол одних и бесправие других, жестокость, казни, пытки, муки ни в чём не повинных людей – то тогда он не всеблаг и не всемилостив – а он палач, злодей и тиран. И борьба с ним, вызов ему – это борьба против царящей в мире несправедливости, против унижения, рабства и страдания людей. А отсюда следует, что тот, кто противостоит богу (а это, по христианской мифологии, сатана), – борец против тиранства и деспотии, олицетворение свободы, бесстрашия, силы и гордости.

Так протестные и радикальные общественные настроения того времени, классовая борьба наступающего прогрессивного класса буржуазии с уходящим реакционным классом помещиков и аристократов принимали в поэзии форму богоборчества и «демонизма».

Отсюда ясно, что поэма юного Маркса, где действует «демонический» герой Олонем, не представляет собой ничего из ряда вон выходящего для того времени, ибо поэты-романтики тех лет по преимуществу писали в таком стиле, именно в такой форме выражая свои революционные идеи.

Клевета мракобесов, толкующих о сатанизме Маркса, на самом деле имеет своей целью очернить не столько Маркса, сколько его учение вообще. Они хотят отвратить людей от коммунизма, сделать из него пугало для самых недалеких и невежественных обывателей. Неслучайно всё время, пока мракобес говорит о сатанизме Маркса и нагнетает зловещее впечатление, в кадре по очереди предстают выпуски революционных газет, красные флаги, портреты Ленина. И наконец, несколько раз подряд, в разных изданиях, – тома «Капитала».

Мракобес стремится внушить, что и газеты, и красные знамена, и портреты Ленина – вещи страшные, «сатанинские». Ну, а «Капитал» и подавно. Про него и говорить нечего – его, конечно, Марксу собственноручно вручил сам сатана с приказом погубить всё человечество.

Клеветники не говорят ни слова о самом учении Маркса, ни звуком не касаются сути этого учения. Они надеются, что обыватель не станет открывать, скажем, «Капитал», чтобы самолично убедиться в его сатанизме. И они правы. Обыватель глуп и ленив. Ему проще принять на веру, что «Капитал» Марксу нашептывал сатана, стоя у него за спиной, и что Маркс писал его, макая своё перо в кровь убитых младенцев, – чем открыть этот самый «Капитал» и самому разобраться во всём.

В чём же сатанизм учения Маркса, господа мракобесы? В чём он был неправ?

Один из важнейших выводов его учения состоит в том, что уровень развития общества в значительной степени определяется уровнем развития его производительных сил. Докажите, что это не так. Докажите, что общество развивается независимо от уровня развития производительных сил. Опровергните Маркса и докажите, например, что первобытные люди, не имеющие никаких орудий труда, кроме дубины и заострённой палки, – могли построить капитализм. Или объясните, почему человеческое общество не начало сразу с капитализма и не пошло от капитализма к первобытному строю, а двигалось, наоборот, от первобытного строя к капитализму?

Маркс говорит, что история всех существовавших доныне обществ есть история борьбы классов. Докажите, что это неправда. Докажите, что в рабовладельческом обществе не боролись друг с другом рабы и рабовладельцы, а в феодальном – феодалы и крепостные крестьяне. Что рабовладельцы не зверствовали над рабами, а рабы не сопротивлялись угнетению – не калечили скот хозяина, не ломали орудия труда, не убегали, не убивали хозяев и не поднимали восстания рабов. Докажите, что феодал не жил за счёт крепостных и не грабил их и что крестьяне не сопротивлялись, как могли, не убегали, не поджигали помещичьи усадьбы, не убивали наиболее зверствующих помещиков, не бунтовали, не поднимали крестьянские восстания?

Докажите, что угнетатель и угнетаемый, хищник и жертва, овца и волк могут не бороться друг с другом (хотя, впрочем, вы-то всегда призывали овец не сопротивляться, а отдаваться на съедение волкам с христианским смирением, за что волки вас всегда очень жаловали).

Доказать ложность учения Маркса вы не можете и не пытаетесь, ибо оно есть Истина – оно отражает объективный, окружающий человека мир. И именно поэтому это учение для вас страшно.

Да, учение Маркса страшно – не для трудящегося человечества, а для современного эксплуататорского класса, буржуазии, от имени которого вы действуете и говорите. Оно действительно возвещает гибель – но не гибель трудовому народу или всему человечеству, а гибель вашему классовому обществу, гибель вашему классу и вашему безграничному господству над людьми труда, угнетая и эксплуатируя которых, вы только и можете существовать.

Да, учение Маркса действительно содержит ужасные для вас слова, ибо они говорят о неизбежной победе революции, которая уничтожит ваше господство над миллионами и миллиардами людей на земле.

Но нас, угнетённых и эксплуатируемых, слова Маркса наполняют силой и волей к борьбе. Вам же, слушая их, остается лишь скрежетать зубами, злобствовать и клеветать. Вот эти слова:

«Коммунисты считают презренным делом скрывать свои взгляды и намерения. Они открыто заявляют, что их цели могут быть достигнуты лишь путем насильственного ниспровержения всего существующего общественного строя. Пусть господствующие классы содрогаются перед Коммунистической Революцией. Пролетариям нечего в ней терять кроме своих цепей. Приобретут же они весь мир.

ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!»

Валентина Янева

[1] Ф. Энгельс. «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии», см. К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения, 1955, т. 2, стр. 348.

[2] К.Маркс, Ф. Энгельс. Сочинения, т. 1.

[3]. «Дебаты шестого Рейнского ландтага о краже леса», октябрь 1842 года, см. К. Маркс, Ф. Энгельс. Сочинения, т. 1.

Реклама
Запись опубликована в рубрике Буржуазная пропаганда с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s